Где периферия встречается с центром.*

Шандор Ремете, основатель школы Йоги Теней, практикует йогу с шестилетнего возраста. Шандор Ремете - человек потрясающей энергетики и самообладания. Он - учитель йоги из Австралии, хотя и чувствует себя как дома, преподавая по миру. Возможно, что его лучше знают в основных центрах йоги в миру, чем у себя дома. Можно сказать, что его учеников отличают вдохновение и преданность, как к учителю, так и к учению. Примечательным является и то, что значительное количество опытных практиков и учителей йоги ссылаются на него, как на источник основного влияния.

В мире современной йоги Шандора часто рассматривают как отступника или революционера, учителя, идущего по лезвию бритвы, или как того, кто вывел йогу в неизвестные места. В его подходе отражаются многие влияния. Однако процессы, сформировавшие его подход, не являются ни академическими, ни произвольными нововведениями. Скорее, они - развитие, ведомое процессом самой йоги - процессом внутренней трансформации, возникшей в результате собственно практики - процессом, который и заставил Шандора вернуться к самой сердцевине традиционной йоги.

«На самом, деле я никогда не хотел преподавать», - говорит Шандор. «Так развернулась ситуация. Я был доволен собственно практикой. Моим первым учителем был отец, а сам он учился у двух учителей - ещё до Второй Мировой войны - в Будапеште. Отец ежедневно уединялся у себя в комнате и закрывал дверь. Однажды, когда мне было около шести лет, я набрался смелости, чтобы зайти и посмотреть, что он там делает. Когда я вошёл, он стоял на голове. С того дня я заходил ежедневно. Через некоторое время я стал копировать его движения, а когда меня постигала неудача, он подходил и помогал мне. Затем он стал оставлять всякие фотографии и картинки, которые я случайно находил. Однако, случайностью это не было».

В 1965 году отец Шандора перевёз семью в Австралию. Он не хотел, чтобы его сыновья воевали или проводили годы в концентрационных лагерях, как пришлось ему самому в Европе. Однако, в то время Австралия была в состоянии войны, и, по причине недопонимания формальностей регистрационной процедуры воинского призыва, в 1968 году Шандор оказался в Австралийской армии, а в 1971 году - во Вьетнаме.

«Война заставила меня смотреть на вещи иначе», - говорит Шандор. «И определённо она оказала огромное влияние на выбор пути, по которому я решил неуклонно следовать. Я сказал отцу, когда он вёз меня в аэропорт, что - скорее всего - от собственной судьбы не уйдёшь». Ощущение собственного предназначения - крепкая нить, ведущая Шандора по жизни. Вернувшись в Австралию после войны он начал изучать положения школы Айенгара, сначала по книге “Light on Yoga”, а позже - и в Пуне, лично у БКС Айенгара.

«Г-н Айенгар был так же строг, как и мой отец», - продолжает он. «Вот почему я думаю, что между нами с самого начала установилась мощная связь. Я увидел те же качества, которые я видел в своем отце, и строгость была важна. Со всем этим я был как дома».

В Австралии Шандор начал преподавать подход школы Айенгара, и делал это бескомпромиссно. В то время он не знал, что учитель Айенгара, Кришнамачарья, обучал ещё и Паттабхи Джойса, - основателя школы Аштанга йоги. Вскоре у Шандора появилась возможность изучать и этот подход. Особое внимание, уделявшееся динамической, текучей виньясе как подготовке к работе в асане, оказала на него значительное влияние.

“Когда я начал изучать подход Айенгара, я неуклонно ему следовал. Однако, когда появилась возможность попробовать нечто иное, я ею воспользовался. Однажды, ко мне в студию в Аделаиде пришёл человек. Тогда я и не слышал об Аштанге. Не слышал я и о Паттаб’и. Человек этот сказал: “А я занимаюсь вот такой йогой”. То, что он показал, выглядело хорошо. Его практика была красивой, очень плавной, без рывков. Он прожил по соседству с Паттаб’и, в Майсоре, шесть лет. Ну, и он показал мне, то, что знал, а я показал ему, то, что знал я.

«Я не думаю, что в этом есть какое бы то ни было противоречие. Подходов-то множество, но основные энергетические принципы - те же. У каждого подхода есть свои положительные, а равно и отрицательные черты. Но если знаешь, как пользоваться и приспосабливаться, то нет смысла говорить, что один подход лучше другого. Это подобно тому, как выбирают из множества [вещей] лишь то, что действительно нужно».

К этому времени растущий интерес Шандора к принципам энергетики и к марме - то есть, к энергетической анатомии йоги, - начал питать его исследования и практику. “Именно от моего наставника, г-на Айенгара, я услышал слово “марма”, говорит Шандор. “И я спрашиваю, “Что это за “марма” такая?”, а он мне в ответ: “да, это такая точка”. Он знал меня лучше, чем я сам. Он знал, что получив такой короткий ответ, я из кожи вон вылезу, но узнаю, что это такое. “Мармаст’ана” упоминается в большинстве древних текстов. Марма - это энергетическая география, а равно и история в теле. Она описывает 108 сочленений или точек в теле, посредством которых можно либо увеличить, либо сократить собственные жизненную силу и существование. Эта система гораздо древнее аккупунктуры, но тем не менее - обе системы полностью созвучны. Система была разработана мудрецом из Индии по имени Агастья, и большая её часть имеет отношение к терапии. Два отдела имеют отношение к асане и пранаяме. Эта наука также применяется в воинских искусствах южной Индии, а именно - в каларипайят. Из 108 сочленений, 12 считаются жизненноважными или серединными (к ним относятся и семь чакр); остальные 96 центров считаются периферийными. Если эти центры использовать надлежащим образом - будь то йога или же повседневная жизнь, - помехи на пути движения жизненной силы или энергии устраняются. А если деятельнось осуществляется ненадлежащим образом, помех становится больше”.

Посеянное наставником Шандора заставило его обратиться к таким древним текстам йоги, как Hatha Yoga Pradipika и Gheranda Samhita с тем, чтобы исследовать, как наука о мармах и изучение принципов энергетики формировали подход (способ), в соответствии с которым йоге обучали изначально.

“Две системы, которые использовалсь в древности”, - продолжает он, были virasthana – или то, что называлось позами воина, заимствованными из традиции воинских искусств – и suryanamaskar, - приветствие солнцу. Обычно начинающий получал эти практики на первые несколько лет. Я знаю это от друга, который учился у Паттаб’и. В течение первых двух с половиной лет ему давали лишь основные стойки и suryanamaskar. А по истечении этого времени он получил практику полной последовательности, а в Аштанге она весьма значительна, - в течение всего лишь полутора лет. И всё - благодаря корректной подготовительной работе».

«Однако, в то время люди везде ходили пешком. Они знали, как сидеть на корточках. В наши дни люди не ходят пешком так, как раньше. Они сидят в машинах или пялятся в экраны компьютеров.

И подготовительная практика сегодня очень отличается от той, что была в прежние времена. Людям следует учиться приседать подобно тому, как это делается в воинских искусствах. Приседание на носках, приседание со ступнями, расставленными на ширину плеч, стойка всадника. В воинских искусствах выполняется множество приседаний. Так строится сила».

Постепенно подход Шандора начал эволюционировать и выходить за пределы круга его собственной практики, а равно и ума, который желал проникнуть в причины, скрытые за внешними проявлениями. А во все времена любое изменение основывается на практическом опыте и его плодах. Становилось очевиднее, что внешняя, грубая форма тела поддерживается и насыщается более тонкой энергетической системой и, что при надлежащем подходе к практике эту энергетическую систему можно оптимизировать и усилить. Или, как Шандор обнаружил посредством опыта, в случае ненадлежащего применения практики, как токи, так и равновесие энергии можно легко нарушить.

«То чему я научился у г-на Айенгара помогло мне понять это, поскольку чему бы он меня ни учил, я это всё тщательно отрабатывал. И отрабатывал я это годами. Ежедневно я очень много практиковал и внезапно всё пошло не так. В течение суток тело раздулось; в течение суток я стал дальнозорким. Волосы поседели, а некоторые и вовсе выпали».

«Я задавался вопросами: в чём дело? Что происходит? Слишком много жара в голове? Почему? Я решил, что применение практики было некорректным. Настало время вопросов. Всё это происходило в начале 90-х. Мне было трудно делать даже самые простые вещи. Можно быть осведомлённым, способным и умелым, но дело было не в этом. Всё дело в том, что следует изучать и понимать то, что действительно следует делать, чтобы достичь чего-то, а не просто полагаться на нечто достигнутое. Следует видеть то, чего не хватает, поскольку именно то, чего не хватает и есть помеха. Без осознания того, что отсутствует невозможно двигаться вперёд».

И хотя подход Шандора вырос из трудов двух наиболее влиятельных учителей йоги двадцатого века, он сам в своём собственном теле, посредством своей собственной практики обнаружил нечто не завершённое. Отсутствовала некая составная часть, и эта часть была главным препятствием на пути какого бы то ни было дальнейшего прогресса. Чтобы обнаружить недостающее, Шандор обратился к истокам йоги. Однако, и случай, и судьба также сыграли свою роль.

«Когда всё пошло не так, я решил вернуться к основным принципам, исследовать всё, до самых истоков», - говорит Шандор. «В моём распоряжении были стены храмов Индии и несколько действительно хороших книг со всеми стойками и позами Шивы, Парвати и других богов».

«В книгах говорится, что Владыка Шива дал 8 400 000 поз, а 84 из них предназначены для человеческих существ. Затем, в текстах по хатта йоге это количество сокращается до восьми или девяти и, в конечном итоге, до одной. Что именно они хотят сказать? А то, что для культивирования энергии не нужно много. И основам энергетики можно научиться, используя простые движения, очень похожие на движения, используемые в повседневной жизни. В этом отношении йога заимствовала [движения и позы] из мира животных и растений, а равно и из различных ремёсел и искусств, включая воинские. Каждый вид соответствующей деятельности вносит свой вклад в определённое развитие индивидуума».

«Я исследовал исконные стойки воина и обнаружил, что некоторые из них продолжают использоваться, некоторыми пренебрегают, а иные утрачены со временем. В храмах Индии боги стоят или сидят. Ничего более. Никаких сложных поз. У бога - пара ног и множество рук. Для меня множество рук указывает на последовательность движений из одной точки в другую».

Движения кистей и рук, представленные в статуях танцующего Шивы, открыли Шандору очень древнюю общность практик воинских искусств и йоги (в наши дни с культивированием энергии более всего ассоциируется практика цигун).

«Если понаблюдать, то можно заметить, что они ничем не отличаются от воинских искусств» - продолжает он. «Боевые стойки, стойки на одной ноге, стойки воина и движения рук и кистей. Все они там, на стенах [храмов], но люди не соотносят их с йогой, потому что йога подаётся в наши дни совершенно иным образом».

Контраст между тем, как обучали йоге изначально – как это отражено на стенах храмов и в древних текстах – и тем, как обучение изменилось с течением времени и превратилось в то, что принято называть йогой сегодня, по-видимому, не является для Шандора непримиримым, несмотря на очевидное различие. Как бы там ни было, но до того как “слияние” было завершено, должно было произойти ещё одно событие.

В молодости у Шандора был опыт занятий японскими воинскими искусствами. В это время он начал ездить в Японию, чтобы учиться у старого мастера владению мечом. Затем, в Лондоне, он познакомился с монахом из Шаолиня. Именно в это время новые идеи об энергетической системе и связанной с ней мощью начали выкристаллизовываться и становиться целостными.

«Дело было в Лондоне, во время мероприятия под названием “Путь Воина”. Меня пригласили провести класс йоги, поскольку йога есть искусство исцеления. Я помню, что аудитория состояла из мастеров воинских искусств, среди которых были и Мастера. Три монаха вышли на сцену, два обыкновенных монаха и старший монах; старшего послали [в Лондон] для открытия храма. Так вот, старший монах выполнил одну стойку. Стойку цигун. Он стоял всего секунд тридцать, не более. Он больше ничего не сделал, однако казалось, что потолок поднялся, а сцена вот-вот уйдёт под землю под давланием его ног. В зале было несколько тысяч человек, и все они почувствовали это. Весь зал встал. Он выполнили только одно простое движение и ушёл».

«Я подружился с этим монахом. Он продемонстрировал огромное понимание и эмпатию в отношении йоги. Я хотел взять у него несколько уроков цигун, но времени было не много. Он сказал, что покажет мне кое-что, и что мне следует над этим работать, а я вдруг проснулся и очень многое стало ясным. Когда он уезжал, он мне очень красивую вещь подарил – это был свиток с изображениями поз йоги для начинающих. О точно таких же говорится в Hatha Yoga Pradipika. И у меня возникло понимание того, что пока указанные шаги не предприняты, культивирование ума индивидуума в направлении энергетического принципа будет туманным и запутанным. Оно утрачивается по причине избыточности». Подарок монаха был тем ключом, который подтвердил Шандору абсолютную важность надлежащего подхода к ранним стадиям изучения йоги. Для него стало ясным, что позы для начинающих представляют собой необходимое основание для здорового развития тока и равновесия энергии в теле. Введение же более сложных поз на ранней стадии может оказать неблагоприятное влияние на индивидуума.

«Я осознал, что они пользуются этими позами для культивирования силы. Для меня также стало очевидным, что монахи действительно обладают как прикладным, так и целительским аспектами силы, но не говорят об этом».

Немаловажно, для такого учителя, как Шандор – учителя, чья практика находится в непрерывном процессе роста и чей подход к обучению сформировался под воздействием таких разносторонних влияний – это ощущение ответственности перед учениками, которые учатся у него долгие годы. Вопрос заключался в сохранении доверия и лояльности учеников в то время, как многим могло показаться, что изменения вносятся слишком быстро или же направление движения слишком незнакомо, или же - для тех, кто предпочитает устойчивое и знакомое - природа изменений предъявляет слишком высокие требования.

«То, что я изучил и понял за эти годы, потребовало длительного времени для внедрения [в методику преподавания]», - говорит Шандор. «Когда понимание ожило во мне, мне было сложно сразу донести это до учеников. Может быть, они назовут это цигун или как-нибудь ещё, поскольку на самом деле они не не понимают, в чём дело? И я начал с последовательности движений, которую назвал «ваджрасана». Она состояла из большого количества приседаний, некоторых скручиваний и положений на коленях. Ей присущ ритм, который теперь присутствует и в стойках, а люди смогли отнестись к этому, как к йоге, что помогло избежать путаницы. Затем я постепенно начал вводить то, что называю «пратигна», - начало исследования. Я взял пару стоек из различных форм, объединил их в последовательность, после чего добавил чуть-чуть работы с асанами».

«Я не думаю, что изобрёл или создал нечто новое. Я просто взял уже существующее, но утраченное. Учение-то существует с давних времён. Это определённо помогло мне, и мои ученики, повидимому, следуют этому, и они довольны, и заметен рост. Если мне удастся сделать хотя бы это, и внести свою лепту [в “оживление” современной йоги], то я буду доволен. Я чувствую, что занятие йогой с детства - совсем не случайность, в этом есть какой-то смысл».

Шандор может заявлять, что ничего не изобрёл, но есть те, кто может и оспорить такое заявление. Его подход стремится раскрыть тело и питающую его энергетическую систему, обеспечивающую организм силой, и преподнести их свежо, ясно и практично. Его работе присуща целостность, которая охватывает наиболее древние учения йоги и он рассматривает их строго в современном контексте.

* перевод интервью, опубликованного в журнале “australian yoga life”, публикуется с незначительными сокращениями с личного разрешения учителя Шандора Ремете (Natanaga Zhander).

Перевод Борис Воронин & Андрей Рожнов © 2012